Мурадов Руслан Гельдыевич, профессор; ответственный секретарь Союза архитекторов Туркменистана
Muradov Ruslan, Professor; Executive secretary of the Turkmen Union of Architects
В IX-X вв. по всему исламизированному миру распространилась практика строительства персональных усыпальниц людей, игравших заметную роль в обществе. Композиция таких погребальных сооружений в Центральной Азии заимствовалась от доисламских культовых построек с купольной структурой (чартак). В результате сравнительно быстрой эволюции в XI-XII вв. архитектура среднеазиатских мавзолеев достигла высокого уровня мастерства конструктивных решений и декора, представленных классическими памятниками в Бухаре, Мерве, Гургандже и других имперских столицах. Следующий этап развития мемориального зодчества в этом регионе связан с эпохами Золотой Орды и Тимуридов. Однако, с конца XV в. в результате отмирания трансконтинентальной караванной торговли, вызвавшей экономическую стагнацию и длительную политическую дестабилизацию всего региона, началась неуклонная деградация строительного искусства. Прежде всего она затронула обширную территорию так называемой туркменской вольницы, оказавшуюся за пределами соседних централизованных деспотий. Упростились конструкции, уменьшились размеры построек, употреблялись дешевые и некачественные строительные материалы, вместо жженого кирпича опять, как в ранней древности, стали господствовать глина и природный камень. В XVIII-XIX вв. вернакуляр вытеснил профессиональное мастерство в архитектуре Северного Хорасана и на периферии Хивинского ханства.
В статье показана эта тенденция на примере ряда уцелевших до сих пор аутентичных мавзолеев в узкой полосе очень старых оазисов между пустыней Каракум и горной системой Копетдаг, а также в речных долинах непосредственно в межгорье, некоторые из которых до сих пор не были введены в научный оборот. По морфологическим признакам их можно условно разделить на две локальные этногеографические группы. Между ними прослеживается явная типологическая общность, но есть и различия, обусловленные, прежде всего, особым назначением некоторых мемориальных построек.
In the 9th-10th centuries, the practice of building personal tombs for people who played a prominent role in society spread throughout the Islamic world. The composition of such burial structures in Central Asia was borrowed from pre-Islamic religious buildings with a dome structure (chartaq). As a result of the relatively rapid evolution in the 11th-12th centuries, the architecture of the Central Asian mausoleums reached a high level of mastery of design solutions and decor represented by classical monuments in Bukhara, Merv, Gurganj and other imperial capitals. The next stage in the development of memorial architecture in this region is associated with the eras of the Golden Horde and Timurids. However, since the end of the 15th century, as a result of the withering away of transcontinental caravan trade, which caused economic stagnation and prolonged political destabilization of the entire region, a steady degradation of building art began. First of all, it affected the vast territory of the so-called Turkmen freemen, which turned out to be outside the neighboring centralized despotias. Structures were simplified, the size of buildings was reduced, cheap and low-quality building materials were used, instead of burnt bricks, and again, as in ancient times, clay and natural stone began to dominate. In the 18th-19th centuries, the vernacular replaced professional skill in the architecture of Northern Khorasan and on the periphery of the Khiva khanate.
The article shows this trend by the example of a number of authentic mausoleums that have survived to this day in a narrow strip of very old oases between the Karakum desert and the Kopetdag mountain range, as well as in river valleys directly in the intermountain regions, some of which have not yet been put into scientific circulation. According to morphological characteristics, they can be divided into two local ethnogeographic groups. An obvious typological community can be traced between them, but there are also differences, due first of all, to the special purpose of some memorial buildings.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.